Неточные совпадения
Одевшись,
подошел он
к зеркалу и чихнул опять так громко, что подошедший в это время
к окну индейский петух — окно же было очень близко от земли — заболтал ему что-то вдруг и весьма скоро на своем странном языке, вероятно «желаю здравствовать», на что Чичиков сказал ему дурака.
Кутузов, задернув драпировку, снова явился в
зеркале, большой, белый, с лицом очень строгим и печальным. Провел обеими руками по остриженной голове и, погасив свет, исчез в темноте более густой, чем наполнявшая комнату Самгина. Клим, ступая на пальцы ног, встал и тоже
подошел к незавешенному окну. Горит фонарь, как всегда, и, как всегда, — отблеск огня на грязной, сырой стене.
В
зеркало он видел, что лохматый человек наблюдает за ним тоже недоброжелательно и, кажется, готов
подойти к нему. Все это было очень скучно.
— Милая, — прошептал Клим в
зеркало, не находя в себе ни радости, ни гордости, не чувствуя, что Лидия стала ближе ему, и не понимая, как надобно вести себя, что следует говорить. Он видел, что ошибся, — Лидия смотрит на себя не с испугом, а вопросительно, с изумлением. Он
подошел к ней, обнял.
Затем она вымыла пол и села строчить оборку
к переделанной из старья юбке, но тут же вспомнив, что обрезки материи лежат за
зеркалом,
подошла к нему и взяла сверток; потом взглянула на свое отражение.
Кое-кто привстал и поклонился, Нил Андреич благосклонно смотрел, ожидая, что он
подойдет к нему, барыни жеманно начали передергиваться и мельком взглядывать в
зеркало.
Он вышел в гостиную, а она
подошла к горке, взяла флакон, налила несколько капель одеколона на руку и задумчиво понюхала, потом оправилась у
зеркала и вышла в гостиную.
Она сидела в своей красивой позе, напротив большого
зеркала, и молча улыбалась своему гостю, млея от удовольствия. Она не старалась ни приблизиться, ни взять Райского за руку, не приглашала сесть ближе, а только играла и блистала перед ним своей интересной особой, нечаянно показывала «ножки» и с улыбкой смотрела, как действуют на него эти маневры. Если он
подходил к ней, она прилично отодвигалась и давала ему подле себя место.
На лбу у ней в эти минуты ложилась резкая линия — намек на будущую морщину. Она грустно улыбалась, глядя на себя в
зеркало. Иногда
подходила к столу, где лежало нераспечатанное письмо на синей бумаге, бралась за ключ и с ужасом отходила прочь.
Он поглядел в
зеркало и задумался,
подошел к форточке, отворил ее, дохнул свежим воздухом: до него донеслись звуки виолончели.
Нинка была так растеряна, что правая рука ее дернулась, чтобы сделать крестное знамение, но она исправилась, громко чмокнула протянутую руку и отошла в сторону. Следом за нею также
подошли Зоя, Генриетта, Ванда и другие. Одна Тамара продолжала стоять у стены спиной
к зеркалу,
к тому
зеркалу, в которое так любила, бывало, прохаживаясь взад и вперед по зале, заглядывать, любуясь собой, Женька.
Один большой писатель — человек с хрустально чистой душой и замечательным изобразительным талантом —
подошел однажды
к этой теме, и вот все, что может схватить глаз внешнего, отразилось в его душе, как в чудесном
зеркале.
Он поспешно натянул на себя серую студенческую тужурку и взлохматил обеими пятернями свои роскошные черные кудри. Любка, со свойственным всем женщинам кокетством, в каком бы возрасте и положении они ни находились,
подошла к осколку
зеркала, висевшему на стене, поправить прическу. Нижерадзе искоса, вопросительно, одним движением глаз показал на нее Лихонину.
Вход, передняя и зал также
подходили к лакею. В передней помещалась массивная ясневая вешалка и мизерное зеркальце с фольговой лирой в верху черной рамки; в углу стояла ширма, сверх которой виднелись вбитые в стенку гвозди и развешанная на них простыня. Зал ничем не изобличал сенаторского жилья. В нем стояли только два большие
зеркала с хорошими подзеркальниками. Остальное все было грязновато и ветхо, далее была видна гостиная поопрятнее, а еще далее — довольно роскошный женский будуар.
Александра Яковлевна сидела спиной
к двери, перед громадным овальным
зеркалом, одетая в то же самое легкое летнее платье, в котором была на сцене, и поправляла гримировку. Шестов
подошел и поздоровался с нею.
И, наконец, разъяснилась мне та главная, особенная тоска, которая так неотвязчиво в этот раз его мучила. Много раз в этот вечер
подходил он
к зеркалу и подолгу пред ним останавливался. Наконец повернулся от
зеркала ко мне и с каким-то странным отчаянием проговорил...
Но мы были не одни; кроме лиц, которые скрылись за перегородкой, в комнате находился еще человек в длиннополом узком кафтане, с длинными светло-русыми волосами на голове, собранными в косичку. При появлении моем он встал и, вынув из-за пояса гребенку,
подошел пошатываясь
к зеркалу и начал чесать свои туго связанные волосы.
Часто после вспышки гнева в кабинете,
подходила она
к зеркалу и, так сказать, сглаживала, прибирала свои черты и являлась залу с светлым и царственно приветливым лицом.
Я хотел уже перестать и только посмотреться с трубкой в
зеркало, как,
к удивлению моему, зашатался на ногах; комната дошла кругом, и, взглянув в
зеркало,
к которому я с трудом
подошел, я увидел, что лицо мое было бледно, как полотно.
Она
подошла к висевшему на стене громадному
зеркалу и сама невольно залюбовалась на себя. Никогда — она должна была сознаться в этом сама себе — она не была так хороша, как сегодня. С пылающими щеками, с мечущими положительно искры страсти глазами, княжна имела вид вакханки настоящей демонической красоты.
Он
подошел к ней и взял ее за плечи, чтобы приласкать, пошутить, и в это время увидел себя в
зеркале.
— Ага! — воскликнул хозяин, вскочив с дивана,
подошёл к окну, позвал татарина и попутно заглянул в
зеркало, желая знать, достаточно ли строго его лицо: заплывшие глаза смотрели незнакомо и неприятно, правая щека измята, в красных рубцах, волосы растрёпаны, и вся фигура имела какой-то раздавленный, изжёванный вид.
Графиня Даллер уже уехала. Палтусов поднимался по лестнице в галерею. Наемные ливрейные лакеи обступили его, спрашивая его номер. Он увидал на площадке у
зеркала Анну Серафимовну и
подошел к ней. Щеки ее горели. Глаза с поволокой играли и немного как бы злобно улыбались.
Он
подошел к туалету и стал выдвигать ящички. Нашел два футляра с колечками и опустил колечки в карман. Венецианское
зеркало туалета с невиданною четкостью отразило его лицо. Он выпрямился и подправил черные свои усики; заглянул в
зеркало и другой солдат, совсем молодой. Его Агапов с удивлением вдруг узнал. Это был Мишка, сын штукатура Глухаря. И третьего он узнал — прыщеватого, с опухлым лицом: тоже деревенский, Левченко.
—
Подхожу сегодня
к зеркалу и смотрюсь в него, — продолжал Фома, торжественно пропуская местоимение «я».
Дарья Николаевна встала,
подошла к висевшему на стене большому
зеркалу и стала внимательно осматривать в него свое отражение.
Она отошла от
зеркала с тою же самодовольною улыбкой, с какою
подошла к нему.
Когда Серафима надела капот — голубой с кружевом, еще из своего приданого — и
подошла к трюмо, чтобы распустить косу, она, при свете одной свечи, стоявшей на ночном столике между двумя кроватями, глядела на отражение спальни в
зеркале и на свою светлую, рослую фигуру, с обнаженной шеей и полуоткрытыми руками.
Проговоря это, она
подошла к этажерке, взяла с нее шляпку свою и начала ее надевать перед
зеркалом.
Прочтя строчки две, он встал, посмотрелся в
зеркало, оправился и сгладился; потом
подошел к окну и поглядел, тут ли его карета… потом опять сел на место и взял газету.
Едва я успела одеться, как пришел парикмахер с невыразимо душистыми руками и остриг мои иссиня-черные кудри, так горячо любимые мамой. Когда я
подошла к висевшему в простенке гардеробной
зеркалу, я не узнала себя.
Она тотчас вернулась в свою комнату,
подошла было
к зеркалу…
Она, еще полуодетая,
подошла к узкому, тускловатому
зеркалу, висевшему над умывальником.
Ваничка, смотревший первоначально на потолок, на стены,
подошел к большому
зеркалу и начал оглядывать себя в разных положениях.
Вдруг приотворилась дверь. В узком отверстии показалась голова, — это заглянула горничная Макрина, смазливая девица с услужливо-лукавым выражением на румяном лице. Елена увидела ее в
зеркале. Это было так неожиданно. Елена не сообразила, что ей сделать или сказать, и стояла неподвижно. Макрина скрылась сейчас же, так же бесшумно, как и появилась. Можно было подумать, что она и не
подходила к двери, что это только так привиделось.
Кучер, а за ним Алешка несмело
подошли к освещенным окнам. Очень бледная дама, с большими заплаканными глазами, и седой, благообразный мужчина сдвигали среди комнаты два ломберных стола, вероятно, затем, чтобы положить на них покойника, и на зеленом сукне столов видны были еще цифры, написанные мелом. Кухарка, которая утром бегала по двору и голосила, теперь стояла на стуле и, вытягиваясь, старалась закрыть простынею
зеркало.